Карнавальная ночь

* * *
— Костя, у тебя можно послушать эту пластинку?
— Пожалуйста!
— Милая Леночка. Уж на этот раз ты выслушаешь меня до конца. Вот ты видишь перед собой эту пластинку, я вижу перед собой твое лицо, твои глаза. В жизни каждого наступает такой момент, когда ему совершенно необходимо объясниться с другим. Глупо, конечно, что я прибегаю к помощи техники. Но мне так легче. Ты можешь перебить меня, я споткнусь и замолчу, а с пластинкой этого не случится. Ты можешь, конечно, разбить ее, но я надеюсь, этого не случится. Лена, я тебе сейчас скажу то, что давно собирался тебе сказать. Я люблю тебя! Люблю, люблю и не боюсь этого слова.

— Шекспир? Только не помню, какая вещь?
— Может, тебе это покажется смешным, но знай, Лена, что, в конце-концов, в этом есть доля правды.
— Хорошо! Смешно придумано. Я могу тебя поздравить.
— Я могу опять включить.
— Что ж, включай, чтоб вся общественность знала. Трансляция включена.
— Ой, Гриша, это получилось чисто случайно.
— Смешно транслировать чужие чувства на всю общественность. Отвечать тоже будешь при всех?
— А что отвечать? Молчишь? Опять молчишь! Какой ты робкий, нерешительный!
— Почему прекратили передачу Шекспира?
— По техническим причинам.
— М-да!
* * *
— Тося, пошли по объектам! Вот что, Тося, бригаду полотеров надо вызвать, человек пяток. Простенки пустые, зря не взяли картину по перечислению "Медведи на отдыхе".
— Уж очень... Хорошо С.И.
— Фу! — вздыхает С.И., видя, какое безобразие вытворяют в акробатическом танце. — Вы, собственно, соображаете, что вы делаете?
— Я не понимаю!
— Вижу, что не понимаете, что это такое?
— Ноги!
— Это я понимаю! Вот, вы, где работаете?
— Экономистом!
— И много вы встречали экономистов в таком виде? Вы что на пляж пришли? Мы должны воспитывать нашего зрителя. Его голыми ногами не воспитаешь. Короче, дело ясное, костюмы надо заменить, ноги изолировать.
— Но, товарищ директор...
— Теперь сам танец, о чем он говорит?
— О молодости, о любви.
— Понимаю, тоже женат. Значит, по-вашему, если наш молодой человек любит нашу советскую девушку, он должен такие номера выделывать?
— С.И., это же акробатический этюд, природа танца.
— Товарищ Крылова, не для того мы затрачиваем такие средства на обучение, чтобы так кидаться экономистами.
— С.И., но так  танец поставлен!
— Переставьте! Пошли, Тося, дальше!
* * *
— Ну, что же неплохо, неплохо, только этот хор надо несколько расширить. У нас самодеятельность солидная, и людей должно быть больше привлечено!
— Но это же квартет, С.И.!
Ничего, добавьте, расширьте, и будет массовый квартет.
* * *
— А здесь что?
— Здесь репетиция нашего оркестра.
Слушает.
— Ну, что ж, товарищи, коллектив большой, работа проделана большая! У меня сомнений нет, так это дело не пойдет. Так что вот! Что это ваша музыка дает? А надо, чтобы музыка давала, надо, чтобы музыка брала, надо, чтобы вела, и в то же время не уводила. А у вас что получается: А и Б сидели на трубе. Подберите сурьезный репертуар.
— Но до Нового года осталось два дня.
— Что это такое? — труб ревут, — этот оркестр выступать не будет. Не солидный народ, мальчишки. Подберите другой состав. В доме ветеранов сцены имеется народ серьезный. Вот срочно договоритесь с ними и пригласите их в качестве культурного обмена.
— Они же пенсионеры?
— Все, товарищ Крылова, все! Рабочий день окончился, и пора, как говорится, баиньки. Тара-тата-тарам-пам!  — пританцовывая, поет С.И.
* * *
— Поете, культурно отдыхаете?
— Вы слышали, какой очаровательный голос у Аделаиды Кузьминичны?
— Слышал, слышал! Что ж, неплохо! Неплохо бы вам на нашем новогоднем вечере выступить, блеснуть по этой линии. Как это у вас, а? Я одна, совсем одна!  Только в конце я бы слегка уточнил формулировочку.
— Я вас не понимаю!
— Вам надо изменить слова. Вот, например: совсем, совсем одна — с моим здоровым коллективом. Это, Аделаида Кузьминична, будет типично.
— Кстати, и вам, - к бухгалтеру обращается, - не мешало бы народу показаться.
— Может, басню прочитать? Я как раз выступал недавно, 40 лет назад, на гимназическом вечере. Читал басню Крылова.
— Что же, басня — это хорошо. Басня — это сатира! Нам Салтыковы, Гоголи, Щедрины нужны! Вот и расскажите басню.
* * *
Усиков с Крыловой и Кольцовым разговор ведут.
— Нет, это терпеть больше нельзя! Звезды ему не те, луна, видишь ли, не улыбается, занавес не тот, оркестр ему — не подходит. Пусть сам все рисует, сам играет, сам поет!
— Шутки шутками, но что-то надо делать!
— Что ты предлагаешь?
— По-моему, надо всем собраться и пойти к Телегину!
— Нет, никаких! Что мы, маленькие, идти жаловаться! Надо самим найти выход из этого положения.
— Какой?
— Будем во всем соглашаться. Будем говорить, как это великолепно, замечательно, а все делать по-своему. А Телегин приедет на карнавал и сам все увидит.
— Постой, постой! А что будем делать с оркестром?
— Что ж нам делать с оркестром?
— Доброе вам здоровьишко! Я из дома ветеранов сцены, насчет оркестра.
— Как, вам уже Огурцов позвонил? Так можете с ним переговорить — вторая дверь налево.
— С Огурцовым? А я боялся, что придется говорить с этой, как там, Фроловой?
— Может, Крыловой?
— Вот именно!
— А почему боялись?
— Так, говорят, она у вас такая сухая, равнодушная особа.
— Кто это вам сказал, Огурцов? - Усиков вмешался.
— Так, может, вы мне ответите, моя фамилия Крылова!
— Ой, как неловко получилось, простите, пожалуйста!
— Может, вы мне все же ответите?
— Я не могу при посторонних!
— Пожалуйста, я могу пойти покурить! - Усиков уходит.
— Товарищ Крылова, я дедушка Гриши Кольцова.
— Так это он вам сказал?
— Нет, мой внук любит вас и ночей не спит, только и думает о вас. Но парень он хороший, такой полюбит, так на всю жизнь. Зачем же вы мучаете ребенка?
— Ой, дедушка! Что с вами? - Крылова заметила, что что-то не то с дедушкой.
— Я к товарищу Огурцову! Спешу!
— Постойте, дедушка, постойте. Что с вами, дедушка? Дедушка, дедушка!
— Ты не видел сейчас — дед пробегал?
— Он промчался, как реактивный самолет, сначала туда, а потом обратно.
— Гриша, ты не видел своего деда? Сережа, смотри на эти ботинки! Они?
— Они!
— У них с дедом одна пара ботинок на двоих.
— Нет, это номера совпадают.
— И бороды тоже совпадают.
— А что передать моему внуку?
— Ну, во всяком случае, в этом году разговора о личных делах не состоится.
Если он не поможет нам организовать вечер, я с ним разговаривать не буду.
— Хорошо, я передам.
— Слушай, Сережа, этот дед натолкнул меня на очень интересную идею.
* * *
— Что ж, заслушаем клоунов, прошу, товарищи!
— Здравствуй, Топ!
— Здравствуй, Тим
— Топ, где ты?
— Я здесь!
— Но скажи, Топ, почему ты плачешь?
— Ты знаешь, Тим, я женюсь!
— Поздравляю тебя! Поздравляю тебя и твою невесту!
— Тише! Ради Бога ничего ей не говори.
— Но почему?
— Потому что я женюсь, на другой.
— Минуточку, товарищи! Так это дело не пойдет! Что же у вас получается, если товарищ женится, тогда почему он плачет? Это нетипично. И что это у вас из платка за жидкость течет?
— Это слезы, результаты эмоций.
— И сколько можно плакать, чтобы вода из платка потекла. И послушайте, не надо его целовать! Это производит нехорошее впечатление.
— Послушайте, товарищ директор, мне кажется, вы не вполне...
— Вполне! Вот вы говорите, что ваша невеста не знает, что вы женитесь на другой. Вы ей об этом сообщите.
— Ведь в этом юмор, вся соль!
— Причем здесь соль?
— Товарищ директор!
— Коля, не надо!
— И что это у вас за имена?
— Клоунские имена. Топ, Тим — это традиция.
— Товарищи! Вы же взрослые люди! У вас фамилии есть?
— Сидоров.
— Так вот давайте свои фамилии, слезы отставить, и главное, понимаете побольше бодрости! Давайте!
— Маруся! Здравствуй, Сидоров!
— Здравствуй, Николаев!
— Скажи мне, Сидоров, почему ты такой веселый?
— Я веселый, потому что я женюсь!
— Поздравляю тебя и твою невесту.
— Я пойду к ней и обрадую — скажу, что женюсь совсем на другой.
— Маруся!
— Минуточку, минуточку, товарищи. Какая-то петрушка получается! Если у него есть невеста, так чего он женится на другой?
— Так в этом и заключается элемент сатиры, в этом все дело!
— В чем этом?
— В том, что он легкомысленный человек, обманул свою невесту.
— Сидоров, что ли?
— Ну да!
— Морально разложился, значит! Так что же вы его поздравляете?
— Как вы не понимаете?
— Если человек морально разложился, об этом надо прямо сказать, а не смеяться. Только вот у вас вид какой-то непонятный? Так вот, товарищи, давайте со всей сурьезностью, выйдите как люди и резко, так прямо поставьте вопрос. Так что, товарищи, давайте, а то у меня времени мало, вот.
— Коля! Коля! Не надо!
— Товарищи, в нашей среде, к сожалению, в некоторых случаях еще имеет место проявление легкомысленного отношения к семье и браку. Со всей резкостью, со всей прямотой мы заявляем: это совершенно недопустимо!
— Вот это да! Это другое дело! Ну, так все, товарищи.
* * *
Почему я не видел новый оркестр?
— С.И., он репетирует на 4-м этаже!
— Сейчас поднимусь, лично проверю.
— Ну, сейчас там будет! Музыкальный момент и все!
— Гриша! И как ты об этом можешь спокойно говорить?
— Лена, а что я могу сделать?
— Ну, сделай что-нибудь! Если вот ты сейчас ничего не сделаешь, то я не знаю, что я сделаю!
— А если я что-нибудь сделаю, тогда что будет?
— Ну, иди, иди!
— Нет, сначала скажи!
— Хорошо, хорошо! Я тебя поцелую!
— Правда?
— Да!
С.И. по коридору идет, за ним Белов спотыкается, за колонны прячется. С.И. в лифт — тут Белов и выручил — рубильник вырубил. С.И. в лифте застрял. Спас, значит, от проверки концерта ветеранов.
— Але! Але! — кричит из лифта С.И. — Есть там кто-нибудь? Подойдет сюда кто-нибудь или нет?
— С наступающим, С.И., — подшучивает народ, мимо лифта снующий.
— Пришлите механика срочно!
— Да он же уехал в город за лампочками, сказал, часа через три будет.
— Придет, я ему всыплю! Ну, что стоите, зовите кого-нибудь!
— Висит! Висит! — радостно кричит Гриша Кольцов. — Огурцов висит между вторым и третьим этажами. Неожиданно испортился лифт!
— Молодец! Нам же за это достанется!
— Не знаю, как нам, а мне, надеюсь, достанется.
— А что такое?
— Ты же обещала!
— Ну, закрой глаза и не подглядывай!
Закрыл, стоит.
— Ну, поцелуй меня!
— Ре-пе-пе-тируем!
— Талант!
А Огурцов висит.
— Здравствуйте, товарищ директор, с наступающим!
— Привет! Эй, придет кто-нибудь, наконец, сюда!
— Как вы, С.И.? — подбегает Тося с сосисками на тарелке. — Я, С.И., вам поесть принесла. Хотела бутерброд с сыром, да, думаю, бутерброд не пройдет, я вам взяла сосиски. Там были с капустой, я взяла с макаронами. Скушайте сосисочку, С.И.
— Какую сосисочку? Долго ли я еще буду тут сидеть?
— Куда же вы, С.И.
* * *
— Шарики! Шарики! — кричит народ, с горки катается. — Берите маски! Лучшие маски!
— Все-таки горку поставили? - спрашивает С.И., обращаясь к Крыловой и Усикову.
— Вы же видите как народу весело!
— Серьезный человеку не поедет. Вот видите, солидный человек не доволен!
— Почему не доволен? Мне эта затея даже очень нравится!
— Товарищ Телегин? С наступающим! И ваша супруга тоже приедет таким образом?
— Лиза, давай! — кричит Телегин жене.
— Как все чудесно придумано.
— Стараемся, заботимся о культурном обслуживании. - говорит С.И. и тут же его чуть ног не сбили: — Ой! Вы, что, с ума сошли? Безобразие!
* * *
— Ребята, все идет прекрасно, только бы докладчик не явился.
— Так, товарищи, в программе будут небольшие изменения — докладчика не будет, — отказался докладчик, Новый год поехал встречать. Но ничего, обойдемся без докладчика.
— Ура! Мудро, С.И.
— Доклад буду делать лично я! Сам!
— Как?
— И второе, конферансье не будет, в смету не укладывается, наметьте, кто будет конферировать!
* * *
— Я сюда попал или не сюда? — прибыл лектор-общественник в лице артиста Филиппова.
— Сюда, сюда! Привет! Знакомьтесь, товарищ Никодилов — лектор из общества по распространению. Товарищ Никодилов прочтет народу лекцию на тему: "Есть ли жизнь на Марсе."
— Правильно! - уточняет лектор.
— Товарищ Никодилов, одну минуточку! - отводит С.И. лектора в сторонку. — Значит, вы выйдите и так коротенько, минут на 40, больше, я думаю, не надо дадите народу свою лекцию.
— Мы пропали!
— Спокойно, лектора беру на себя, — заверил художник-оформитель клуба Усиков, — а конферировать будет Гриша.
— Я-я? Я не могу!
— Он сможет!
— Я выйду.
— И уйдешь.
— И уйду!
— Прошу, товарищ лектор! Прошу вас, профессор, — лектор уже профессором сделался, — проходите! Познакомьтесь с художественным оформлением нашего буфета!
— Очень мило! Очень!
— Дайте нам что-нибудь освежающего... по рюмочке в связи с наступающим.
— Что вы, голубчик, не могу! Лекция у меня, лекция!
— Для бодрого настроения!
— Нет, голубчик, не могу, не могу, лекция!
— За успех вашей лекции и, вообще, за астрономию!
— Ну, за это, конечно, нельзя не выпить.
— Будьте здоровы!
— Разрешите представиться, я — Усиков
— Я — Никодилов, лектор по распространению.
— Наденька, повтори!
— Не могу, не могу! 
— Я очень увлекаюсь астрономией, что такое космос?
— Космос это…... голубчик, у меня лекция, лекция! 
— Будьте здоровы!
* * *
— Разрешите! — пробирается сквозь толпу С.И.
— Гигантский номер! Товарищи, вы только посмотрите на эту маску — точная копия Огурцова
— Какая копия? Я и есть Огурцов!
— Какой артист! И даже голосу Огурцова подражает!
— Я никому не подражаю, я исполяняю обязанности директора.
— Маска, я тебя знаю! Даже нос как у Огурцова! Как живой!
— Позвольте мне пройти на сцену, доклад делать.
— Сам бы Огурцов не додумался доклад читать!
— Прекратите, товарищи! — беспомощно кричит Огурцов, летая в воздухе.
* * *
— Что с Огурцовым?
— Не беспокойтесь, Огурцов по воздуху летает, его ребята качают, — успокаивает Гриша.
— Не вырвется?
— Гарантирую, десять минут будут качать.
— Успеем?
— Успеем!
* * *
— Все пропало, Огурцов вышел из окружения и сейчас будет здесь. Теперь нам помочь может только чудо! Товарищ фокусник. В новогодний вечер человек хочет читать доклад, а доклад у него в кармане.
— Дорогой товарищ Огурцов, вас приветствуют люди оригинального жанра!
— Что такое? Что такое?
— С новым годом! С новым счастьем! - фокусник общупывает Огурцова.
— Ну, что?
— Ловкость рук — и никого доклада!
— Все с ума сошли!
— Занавес!
С.И. на сцене из теремка выходит.
— Товарищи, прежде позвольте поздравить вас с Новым годом и, так сказать, пожелать всего самого наилучшего. Товарищи, разрешите коротко ознакомить вас с цифрами, с которыми подошел наш дом культуры к Новому году. Я подготовил тезисы и вот, так сказать...
— Надо же, какой артист пропадает, и кто бы мог подумать!
— Талант!
С.И. со сцены с зонтиком убегает.
— Учтите, товарищи, за это дело, за срыв доклада!
— С.И., такой успех, вам так аплодировал товарищ Телегин!
— Вы лично видели?
— Да!
— Стараемся, создаем настроение, а теперь нужен сурьез, где лектор? Лектор готов?
— Давно готов!
— Выпускай!
* * *
— Люди, а-у! Люди, а-у! Товарищи! Всех вас интересует вопрос, есть ли жизнь на М-Марсе. Прошу всех взглянуть на небо. Снизу звездочки кажутся маленькими, маленькими. Но стоит только взять нам телескоп и посмотреть вооруженным глазом, мы уже видим две звездочки, три звездочки, четыре звездочки, лучше, конечно, пять звездочек.

Есть ли жизнь на Марсе, нет ли жизни на Марсе, науке это неизвестно, наука еще пока не в курсе дела. Ать-ю, Ать-а, о! Ах-ха! Ас-са! Ас-са! — выплясывает Никодилов, пока его не оттаскивает за пиджак Огурцов со сцены.

 
 
 
 
— Что это такое, я вас спрашиваю? Что это такое?
— Тс-с! Тихо! — и песню затянул: " Как у нас в садочке, как у нас в садочке розочки цвели"
* * *
— Прощайте, товарищи, иду на сцену!
— Гриша, ты только не волнуйся!
— Я совсем не волнуюсь!
— Гриша, иди!
* * *
— Товарищи, я вам категорически заявляю, что по поводу всех этих номеров.. (уходит под сцену).
— Товарищи, я буду жаловаться в ВЦСПС!
— Товарищ Огурцов, как вы в ящик попали? — спрашивает удивленно иллюзионист у Огурцова.
— Не ваше дело! Всех, всех вас разгоню, я прекращу это безобразие, понимаете!..
Огурцов в зал вышел, слушает басню в исполнении бухгалтера.
— Хорошая басня, зубастая, и прочитал ее неплохо! - Телегин похвалил.

— Поднимаем самодеятельность! - реагирует С.И.
— А медведь-то кто будет, а? - интересуется с ехидцей Телегин.
— Сейчас выясним! Федор Петрович, одну минуточку! Значит вот что  - басня хорошая, зубастая, и прочитал ты ее неплохо.
— Оправдал, значит, доверие!
— Только неясно, кто медведь-то будет?
— Так это же аллегория!
— Вот что, учти, в следующий раз будешь читать басню без всяких, а просто называй фамилию и место работы.
— Правильно, правильно! — смеется Телегин.
— Вот так!
* * *
— Секретаря директора Тосю Бурыгину просят срочно явиться в штаб карнавала.
— Садитесь! Пишите: ВЦСПС от и.о. диктора ДК Огурцова С.И. заявление.
«В то время, как нашей задачей является охват трудящихся культурными мероприятиями, отдельные работники ДК превращают его в балаган. Точка!
Опираясь на отдельных участников самодеятельности товарища Усикова, товарища Кольцова, товарища Крылову и другие несознательные товарищи делали из Нового года неизвестно что!
Вышеназванные товарищи позволили подорвать мой авторитет — для чего сунули мне в карман птицу и прочее. Но этого оказалось им мало, и они, используя мое прямое попадание в ящик, — правильно — под видом иллюзии провезли меня в ящике по воздуху, подвергая тем личной опасности как меня, так и многих передовиков производства, находящихся в зале, что вызвало нездоровый смех всего зала...
— Братцы, это я микрофон не выключил! - хвастает в зале оператор Костя.
— Доводя до вашего сведения, прошу принять соответствующие меры против выше указанных товарищей, которые очень наивно думают, что нашли в моем лице дурака. На чем я остановился?»
— На том, что в вашем лице нашли дурака.
— Вот именно, дурака! Точка!
А в зале карнавал идет: танцы, смех и поздравления:
— С Новым годом! С новым счастьем!
— А будет оно?
— Будет!
Конец.

— Товарищи, одну минуточку. Минуточку, товарищи!
 

Официально заявляю, что за все, что здесь сегодня было, я лично никакой ответственности не несу!