6 июля 2013 года
Портреты МГУ: Геннадий Воронин

Одно из самых интересных и необходимых дел на  земле – хранить память о прошлом во имя будущего. Именно этим уже десятый год занимается Геннадий Антонович Воронин, заместитель начальника Центра патриотического воспитания МГУ им. адм. Г.И. Невельского, капитан дальнего плавания, действительный член Русского географического общества (ОИАК). 

6 июля он отмечает юбилейную дату – 75 лет.

Предлагаем вниманию читателей интервью с юбиляром.

Капитан морского музея

Он родился за три года до начала войны.

Собственно, война уже началась: был разгар Хасанских  событий и по ночам шли войска, с двух сторон обтекая глинобитный дом в поселке Удагоу, где находилась молоденькая роженица с младенцем. От гула и топота с потолка сыпалась штукатурка, и мать, набросив на люльку марлю, укрывала малыша своим телом, страшась уснуть и не уберечь…

День Победы Гена встречал уже под Владивостоком, на станции Лянчихе. Взрослые вели себя, как дети: кричали, обнимались, палили из ружей и пистолетов в хмельной майский воздух. На землю осыпались вишневые и яблоневые лепестки. Ещё ему запомнились бесконечные эшелоны, которые везли победившую армию на восток. Запад потихоньку привыкал к миру и тишине, а на Тихом океане начиналась решающая схватка с Японией. Мальчишки бегали смотреть, как танковые колонны вразвалку, со скрежетом втягиваются в пароходные трюмы…

В школу Геннадий пошел сразу после войны. Учился там же, на Лянчихе, в средней школе № 3. Семья была учительская, отец директорствовал, поэтому отношение к учебе с первых лет было ответственным. Никаких поблажек! – два суровых коротких слова со временем стали его жизненным кредо. Чувство ответственности вошло в детское сознание, пропитало его, как смола корабельный канат, и помогало держаться в самых суровых жизненных ситуациях.

Первым испытанием на прочность стал развод родителей. В семнадцать лет, став единственным мужчиной в семье, Геннадий, чтобы поддержать мать и сестру, поступил во Владивостокскую мореходную школу. Год спустя, окончив её с отличием, пошел в моря.  Отсчет морским милям будущего капитана начался в 1956 году на пароходе «Миклухо- Маклай». За год он побывал на «северах» дойдя до Чукотки, а на обратном пути зашел в Японию. По прибытии во Владивосток матроса Воронина вызвали в Дальневосточное морское пароходство.

- На собеседовании настоятельно рекомендовали учиться дальше. Я, разумеется, не хотел: такой весь из себя крутой морячина, в загранке побывал, вся задница в ракушках… Но мне сказали, что матросов и без меня хватает, а капитанов - дефицит.

По направлению ДВМП Воронин поступил в Сахалинское мореходное училище ММФ. Пять лет пролетели на одном дыхании: учился хорошо, серьезных замечаний не было, увлекся боксом и волейболом, а главное - встретил замечательную девушку, с которой собирался связать дальнейшую жизнь.

- И тут меня отчислили. Перед самым дипломом…

- За что?!

- За драку. Со старшиной. Врезал я ему всего один раз, и справедливо врезал, но потом двадцать раз пожалел, что не сдержался. Как раз пришло в училище новое начальство, и началось показательное закручивание гаек. Чтобы впечатлить первокурсников, да и всех остальных, подписали приказ о моем отчислении. Я подумал и написал министру морского флота СССР письмо, в котором выложил все как на духу. А сам ушел матросом на сейнерный флот. Почти год проболтался на РС, научился ловить селедку и сайру, убедился на собственном опыте, что рыбак – это дважды моряк. По возвращении в Холмск зашел на почту, где получил нагоняй:

- Где вы только ходите? Мы уже собирались письмо отправлять обратно.

На официальном министерском бланке за подписью министра сообщалось, что по делу курсанта Воронина назначена проверка. Выйдя на улицу, он  встретил своих однокашников, которые сообщили, что его восстановили в училище. 

Получив штурманский диплом, Воронин вернулся на работу в плавсостав ДВМП уже на командных должностях. Но моряк, по его словам – «учёба вечная». Высшее образование Геннадий Антонович получил заочно в Хабаровской  высшей партийной школе при ЦК КПСС. И продолжал учиться всю жизнь: не только на курсах повышения квалификации в ДВВИМУ, но и вернейшим способом, самым эффективным из всех, известных мировой педагогике: методом самообразования. Как говорил классик учения о классовой борьбе: «Если я знаю, что знаю мало, я добьюсь того, чтобы знать больше». Интересно, что в эти же годы в Геннадии Антоновиче проснулся педагогический талант – сказались, видимо, «учительские гены». Работа в море стабильно чередуется в его послужном списке с преподаванием морских дисциплин во Владивостокской мореходной школе, 185-й школе специалистов плавсостава ВМФ и профессионально-техническим  училищем №7.

Именно в общении с подростками, большинство из которых можно было без всякой натяжки отнести к категории «трудных», проявился особый воронинский дар  заряжать, а точней, -  «заражать» их своей любовью к морю и морской профессии,  заменяя инстинкты дикой стаи на законы морского братства. Слово Воронина никогда не расходилось с делом, поэтому за ним шли,  ему верили. 

- Я всегда находил себе интересное занятие, многое делал своими руками, гантели, к примеру. На паруснике «Палладе» узнал, что есть штанга и гантели, оборудовал на палубе тренажерный комплекс и организовал соревнования по тяжелой атлетике. Был рад, когда победу над курсантами Дальрыбвтуза одержала команда колледжа, которую я тренировал. На всех судах, где я работал, был настольный теннис, в него особенно интересно было играть во время качки. А на «Павлодаре» еще в волейбол играли… Скучать было некогда. 

Действительно, некогда. В таких людях, как Воронин, подкупает талантливое, хозяйское отношение к жизни: щедро одаренная натура ничего не растрачивает попусту и любому дару найдет применение.

- Геннадий Антонович, то, что вы – человек многогранный, известно всем вашим друзьям и коллегам. Фотография, спорт, литературная и научная деятельность…

- А ещё – столярное и слесарное дело, электрика и малярно-штукатурные работы… - обстоятельно перечисляет он, пряча улыбку в светлых, как штилевое море, глазах.  - Меня всему учила жизнь. Я наблюдал за другими и учился. Люблю делать тонкие вещи, с пинцетом и лупой реставрировать модели кораблей. И стеллажи довелось изготовлять… что только не приходилось мне делать! Компьютер вот недавно освоил - и опять же  никто не учил. Я сам подходил к молодым ребятам и, не стесняясь, спрашивал, для чего та или иная кнопка предназначена.  

Фотошоп он тоже освоил самостоятельно и в прошлом году презентовал потрясающую выставку собственных фотографий, посвященную юбилею Владивостока. 

Любознательность и здоровое самолюбие живет в нем с детства, помогая добиваться результатов во всём, за что бы ни взялся. 

- Ваш стержень – это море, морская профессия?

- Да. Всё, чем я занимаюсь с семнадцати лет, завязано на море.

- И вам лучше, чем кому-либо, известны непростые проблемы «оморячивания». В том числе - адаптация к судовой обстановке, где жизненное пространство ограничено размерами корабля, и команда не меняется месяцами, и члены её отнюдь не ангелы? Как в этой обстановке расти не только в профессиональном, но и в человеческом плане? 

- Самый главный постулат для моря – романтическое восприятие жизни.

- Редкое заявление для «морского волка». А что такое, на ваш  взгляд,  романтика?

- Неугасающий интерес к жизни, стремление познавать новое. Я работал на восемнадцати судах разных типов,  побывал в 39 странах мира. В одних и тех же портах бывал по нескольку раз. И всегда мне было интересно: что изменилось в них за годы, пока меня не было? Что люди говорят о своем городе? Стоит ли на прежнем месте старинный дом, который мне запомнился?

- Когда Вы начали писать?

- Стихи давно, с юности. Первые строчки родились, когда шел на свою первую вахту. Иду с Гайдамака, тридцативосьмисантиметровые клеши метут тротуар, ритм шагов диктует стихи. Из тумана, звеня, выныривает первый утренний трамвай, весь покрытый крупными каплями. Корабли дремлют, покачиваясь в Золотом Роге. Так и родилось стихотворение «Владивостокский рассвет». Второе стихотворение родилось, когда влюбился в мою Юлю. Влюбиться-то влюбился, а меня отчислили из училища, и я ушел на сейнерный флот. Там, болтаясь в северных морях на РСе, написал стихотворение «Твое имя». Серьёзным потрясением стала для меня перестройка, развал морской державы и её флота. Это нервы, горечь бессилия, когда всплыло столько всякого… как сказал один из полублатных певцов: «Будто дрожжи бросили в дерьмо». В эти годы пришлось передумать и пережить многое, в том числе предательство одного из коллег. И тогда я написал «Мое суждение». 

- Когда вы почувствовали, что отвечаете за людей, за дело Вам порученное, и никто с Вас эту ответственность не снимет?

- Наиболее полно я ощутил это, когда стал старшим помощником. Мой наставник, замечательный капитан и человек Михаил Васильевич Соболевский  говорил, что капитан должен быть педагогом и психологом, хорошо разбираться в людях. И при этом, конечно, быть профессионалом высшего класса, знающим своё дело «от» и «до».

- Капитан – это не профессия, а состояние души?

- Да. И Михаил Васильевич был именно таким капитаном. Море было его призванием. Вспоминаю случай. Идем к Сингапуру Малаккским проливом. Его мы будем проходить ночью, как раз во время моей вахты. Соболевский вызвал меня, объяснил, что район очень сложный: навстречу будут идти супертанкеры и прямо по курсу судна шнырять  рыбаки. Прямо спросил: справитесь, или подстраховать? Я ответил, что приложу все силы и справлюсь. Вахта, действительно, выдалась очень сложной. Рыбаки стояли прямо на фарватере, словно нарочно ждали, пока мы на них «наедем», локатор показывал приближение встречных танкеров. Я носился с левого борта на правый, чтобы не прозевать рыбаков, а они отгребали в самый последний момент, мигая фонариками… Когда пролив остался по корме, я увидел свет в каюте капитана. Он тоже не спал всю ночь, но на мостик так и не поднялся. Я очень сильно устал, но был благодарен Соболевскому за доверие.

- Заговорив о капитане Соболевском, давайте коснемся и вашего капитанского опыта. Он был непростым: получение капитанского диплома совпало с тяжелой болезнью близкого человека.

- Да. Я тогда оставил моря на долгие годы и пошел преподавать в мореходку. Штурманский опыт у меня большой. А капитанский стаж по сравнению с тем же Соболевским, невелик: всего два судна. 

«Он родился капитаном, хотел быть им и стал им», - вспоминается строчка из «Алых парусов». Капитанский стаж Геннадия Воронина не столь велик, как у его прославленных коллег, но разве дело в стаже? Капитан – это  состояние души и образ жизни. Умение принимать решения и нести за них ответственность. 

- Любовь, семья и море – «вещи несовместные»?

- Нет, я так не скажу. Для моряка тыл – это его жена, семья. Если нет любви, такие семьи рассыпаются быстро. Очень трудно месяцами не видеть друг друга, а встретившись, расставаться с любимыми людьми снова. У меня всегда был очень надежный  тыл: моя жена Юлия, дочь Светлана. Я благодарен моей супруге, что она стойко выдержала все испытания, уготованные жене моряка.  Мы вместе уже  49 лет.

- А на сколько лет Вы себя чувствуете?

- На пятьдесят… наверное.

- Да бросьте!

Смеётся. Перебирая фотографии из его семейного архива, убеждаешься, что паспортный возраст – понятие относительное. Геннадий Антонович всюду смотрится на десять-пятнадцать-двадцать лет моложе своих лет. А уж в морской парадной форме - неотразим!

- Прежде, чем её надеть на свою «премьерную» экскурсию в музее МГУ, я несколько лет не вылезал из робы и старых кроссовок, - снова смеется Воронин.

В Морской университет он пришел в 2003 году. И сразу пошел на «Надежде» в кругосветку руководителем практики. На паруснике, верный себе, занимался спортом, рисовал, делал стенды. Когда плавание подходило к концу, капитан Василенко предложил ему остаться помощником.  Но Воронин предпочел работу в музее.

- Наверное, нельзя быть «капитаном» морского музея, если ты не моряк. Вспомним хоть Николая Алексеевича Колотова…

- Согласен. Здесь столько сделано и пережито. Лет пять-шесть я занимался переделкой и перестройкой. Порой и ночевать приходилось в музее. 

Первое, что он глобально поменял – это освещение. Затем настала очередь стендов, посвященных Колотову, Кондыреву, Субботину. Команда в Центре патриотического воспитания подобралась замечательная: директор Марина  Каменева – профессиональный историк, ведущий специалист Светлана Воронина - профессиональный художник-реставратор.  Втроем обсуждали, набрасывали эскизы, придумывали концепции. Что-то купили на спонсорские деньги, что-то – на университетские, а многое было сотворено из «ничего», на голом энтузиазме. Сейчас музей готовит выставку к юбилею Г.И. Невельского и уникальную  экспозицию памяти капитана М.В. Соболевского. 

Экскурсии Воронин ведет профессионально и артистично. В том числе – на английском языке. Его встречи с бесчисленными гостями музея построены на чистой импровизации, а потому очень разнятся по стилю: со школьниками - одни, с курсантами – другие, с иностранцами – третьи… Кто только из высокопоставленных гостей не перебывал за эти годы в музее Морского университета и не расписался в книге отзывов!

- Кто-нибудь из гостей Вам запомнился?

- Томас Амбрустер, генеральный консул США. Много вопросов задавал, чувствовалось, что ему действительно интересно было. Еще запомнились японские студенты с «Кайо-Мару». Они очень дисциплинированны, несмотря на свои экстравагантные стрижки. Но вопросов не задают никогда.

В своих путешествиях по миру ему довелось встречаться  со многими замечательными людьми. Среди них были и мировые знаменитости: Элизабет Тейлор, Джеки Чан, Арнольд Шварцнеггер…

Со Шварцнеггером он встретился в Сан-Франциско. 

- Идём и видим в витрине большую, в полный рост, фотографию атлета, такого рельефного, что дух захватывает.  И надпись: «Частный клуб Арнольда Шварцнеггера». Мы зашли, заплатив по 3 доллара. Впечатлили аккуратный маленький зал в виде амфитеатра, где стояли очень красивые сверкающие никелем тренажеры. А когда Арнольд вошел и сбросил халат, мы просто ахнули. Великолепное тело! Посмотрели его  тренировку.  Там, в клубе были бесплатные проспекты и брошюры. Я перевел их с английского и начал тренироваться. Потом мне попалась книга «Атлетизм» на русском языке. Я записался на тренировки в клубе ТОФ на Спортивной. Тренажерный зал располагался прямо под трибунами. Уже несколько лет спустя сам стал тренером по атлетизму. 

- Ваш внук тоже занимается спортом. Каратист?

- Да. Когда он учился в третьем классе, я отвел его в секцию кудо. Он занимается третий год и на городском первенстве стал вторым в своей возрастной группе. Мне хочется, чтобы он стал настоящим мужчиной.

- А настоящий мужчина – это?..

- Это человек, который способен защитить. Старых и слабых, женщин и детей, стариков и калек. Способен встать на защиту справедливости и доброго имени. Свою семью защитить. И не только физически, но и морально, всей силой души. Даже если придется пожертвовать карьерой и наступить на горло каким-то своим планам. Чтобы жена и дети чувствовали его присутствие, даже если отец и муж в море. Защита семьи и защита Родины – очень близки и родственны по своей сути.  Если какое-то звено выпадает из этой цепи, теряется смысл жизни мужчины, его стержень…

 

Галина Якунина, Центр патриотического воспитания

6 июля 2013 года